Молдова и Приднестровье. Зима 2005.

   Реал-Мадрид проиграл. Меня это вовсе не интересовало, но вот Дима Салов расстроился. Говорил же ему: не ходи в инет! После мы отыскали в зале ожидания железнодорожного вокзала Олю Бычковскую, красный рюкзак которой оказался вовсе не таким большим, как она говорила. Так что тот спальник, который Дима тащил для неё, так и остался в его 80-литровике. На связке автобусов 1-28 выехали за кольцевую. Там я произвёл ещё один инструктаж и отошёл метров на сто.

   Подивившись жуткому траффику - одна машина в две минуты - надел СОП-жилет и нацепил налобник. Через десять минут - отрыв, причём пара Дима-Оля (ДО) села одновременно со мной, но моя машина была быстроходней, и я умчался от них под Дзержинск, где и был высажен. Через пять-десять минут менее быстрая машина напарников остановилась и подобрала меня. Видимо, это не их машина была тихоходной, а я оказался скоростным: после моей в неё посадки мы понеслись 140. По гродненским номерам я понял, что машина идёт на Слоним - так оно и оказалось. Вышли мы после Баранок и снова разошлись. Через три минуты я застопил DAF: тех двоих он брать не хотел. Но потом, когда узнал, что мы вместе, посокрушался, что не посадил нас всех. Ехал он до Ивацевичей, так что я вышел в знакомом по прошлым поездкам месте. Прошёл пару километров, занял позицию - и остановил Ford, водитель которой сказал привычное "Ну что, автостопом по Европам?" и обозвал мой костюм бронежилетом. Также поведал, что ДО не видел - а ехал из Барановичей. Значит, те уже сели и едут. Вылез я под Берёзой и пошёл занимать позицию.

   Прошло совсем немного времени - и небольшой MB Atego с румынскими номерами был взят мной. Я сказал "Буна зиуа" и впросился "хоть куда - в Молдову, Украину, до границы". Водителя звали Григор Брынза, сам он был молдаванином из города Шолдпнешты и ехал сейчас из Москвы в румынский город Клуж-Напока. Через Львов. Но на границе мы проторчали 4 часа - а ведь кузов был пуст! И то хорошо, что украинских пограничников прошли быстро - меньше чем за сто гривень. На кофе, как сказал Григор. Пока стояли на терминале, ДО передали ему розовую марку для меня: "А мы уже в Украiне. Встречаемся у ратуши в 21 или 22 часа". Порадовавшись за них (а до того мы просигналили им на повороте с Е30 на Е85, так что машину они запомнили и теперь передали весточку), мы продолжали ждать. А вскоре украинский паспортный контроль, подивившись такому наплыву журналистов, предположил, что мы едем набираться опыта для совершения революции, как сделали Петруччо и Ющенко. Въехали в Волынь - и закончились леса, одновременно ухудшилась до неимоверности трасса. Ковель оказался нагромождением железнодорожных путей, бараков и свалок. А вот указателей дорожных в этой части страны либо нет, либо нет совсем. То, что осталось со времён Советов - это ничего не отражающие надписи. А если и есть немного отражающего материала, то это будет непременно синий фон, а вот буквы не светятся. Водитель непрерывно курил, у меня болели от неразгибания ноги и голова от бессонницы (последние трое суток спал по четыре часа). Ещё Григор рассказывал, как он 2 года промышлял на заработках по маршруту Шолданешты-Сурнут-Москва-Чехия-Германия, с депортациями и политическими убежищами (косил на войну в Приднестровье). Показал два своих паспорта (RO и MD) и деньги. Румынские оказались очень интересными - на хлопковой бумаге и с целлофановым окошечком. Так мы ехали и ехали, и в 21.45 высадился я на окраине Львова.

   За одну гривню доехал до центра, и в 22.17 был возле ратуши. Но, как и чувствовалось мне седалищным нервом, ДО не оказалось в условленном месте. Прождав их полчаса, пошёл искать вписку. Что мне и удалось сделать недалеко от самой ратуши на чердаке древнего полуразрушенного здания. Сначала я хотел раскинуть спальник на пару этажей ниже, но внезапно услышал, а после и узрел там спяще-храпящего человека на корточках. Тогда я поднялся на чердак и в каморе расставил палатку, разделся и блаженно протянул ноги. В спальник. И уснул. Несмотря на часы ратуши, бившие каждые пятнадцать минут, и меня же поутру разбудившие. Также почему-то несколько раз пробуждался от холода, хотя спальник вроде рассчитан на минус 15, а было никак не ниже минус пяти. Утром начали шуметь люди, и я подумал, что это пришли по мою душу. Оказалось, что шумят они в соседнем зднии - там остался какой-то офис, а мне ввиду отсутствия в моём вписочном доме некоторых стен всё было слышно. В общем, пора было выбираться из лежбища. Тем более что на сегодня у нас были забиты стрелки у той же ратуши в 10, 12 и 14 часов. И вот я не спеша собрался, поставил палатку на ветер сушиться от испарений, а сам в это время осматривал здание, послужившее мне убежищем. Когда-то это был жилой дом, возможно, офисное здание. На стенах виднелись креативнейшие надписи, а на полу - всякие газеты, книжонки и мусор. Я взял одну из газет, служившей мне подстилкой под палатку, и принялся вслух совершенствовать своё украинское произношение. Из одной статьи узнал, что стипендия во Львовских вузах составляет 134 гривни, что соответствует 25 баксам. Негусто: у нас получают почти по сорок долларов. После походил по чердаку, пофоткал открывающиеся виды (в том числе ратушные часы) и устроил себе завтрак из хлеба с паштетом и халвы.

   А потом уже ровно в десять стоял у ратуши. Обошёл её несколько раз со всех сторон, но ДО не увидал. Я устал у трамвайных путей и принялся ждать здесь, ибо отсюда открывался лучший вид на два главных входа. Тут ко мне подошла женщина без униформы и с блокнотом в руках, и вопросила, мобильный ли я человек. Когда я ответил, что я мобильный журналист, она присвистнула: "Вот это я попала", - и объяснила, что если я подключусь к их сети, то автоматически становлюсь участником розыгрыша и непременно выиграю множество призов. Потом она ушла, а мимо прошёл дылды в типичной одежде нациста: камуфляжные штаны заправлены в 20-дырочные берцы, чёрная куртка с кельтским крестом, бритая голова с печатью необременённостью интеллектом. Я удивился этому, а после во Львове ещё неоднократно видел всякие фашиствующие надписи, свастики, рисунки и лозунги. В общем, он прошёл мимо и направился дальши, перешагивая через трамвайные пути так высоко, словно перешагивал через сами трамваи. Тогда я отправился немножко погулять по городу - главным образом, чтобы найти тёплый магазин и там написать дневник. Пока ходил, со мной заговорил мужик какой-то, а после сказал, чтобы я в следующий раз стопудово вписывался у него, - и оставил адрес и даже показал, как найти его дом. Но вот приют в ближайшую ночь он не мог обеспечить: уезжал сегодня же в Днепропетровск. Угостил меня яблоком, и мы разошлись. Я написал дневник, поглядел чуток на центр города и вернулся к ратуше, где и обнаружил этих двоих отщепенцев: они стояли в двух шагах от ратуши и не могли её увидеть. Оказалось, что они вчера добрались до Ковеля, оттуда на платном автобусе - до Луцка, и якобы там закончился стоп. Они неумело раскинули палатку прямо в парке и уснули, изрядно промёрзнув, т.к. кое-кто отказывался спать "как муж и жена после пятидесяти лет супружеской жизни". А утром выехали и стопом добрались до Львова очень быстро. Мы пошли гулять по городу. Львов оказался красивейшим старинным городом, но очень компактным, я бы даже сказал - тесным: всё настолько прижато друг к другу, что фотографировать чрезвычайно сложно. Заодно купили в книжном атлас Украины, позвонили домой, пофоткали всё что было можно, пока ещё совсем не стемнело; а потом накупили продуктов, в кафешке набрали в термос кипятку и пошли на мою прошлую вписку ужинать. Там сварили овсянку и поели чего-то ещё, после ещё побродили по тёмному городу и на маршрутке выехали за объёздную. Там я обследовал лесополосу и испустил радостный вопль, обнаружив остатки кукурузного поля. Мы разгребли снег и с помощью единственного ножа нарезали кукурузных стеблей, накидали их на землю и под моим умелым командованием разбили вдребезги палатку. Было тепло, ибо и тут я руководил спальниками.

   А утром поднялись, собрались и вышли на трассу. Как всегда, разошлись, но всё-таки ехали немного вместе, до поворота на Ивано-Франковск. И снова разъехались по частям, а потом снова встретились в начале Тернопольской объездной. Немного проехав по этой самой объездной, я был высажен и пошёл пешком, и увидел завод "Ватра", где испросил столовую и прекрасно отобедал на три с половиной гривни. А когда вышел на улицу, снова увидел спины ДО. Догнал их, и некоторое время мы шли к краю города вместе, но потом я ускорил шаг и дошёл до позиции раньше них, и тут же уехал. Правда, недалеко: до Теребовли, километров на 25. Там долго шёл к краю городка. А западная Украина отличается тем, что населённые пункты следуют один за другим, иногда по нескольку штук без удобной позиции между ними. Следующим пунктом стал Чорткив, где я стал у заправки и ГАИ, под фонарём. Хоть это и было перед развязкой (и поэтому были "ложные срабатывания", т.е. иногда останавливались машины, едущие во всё тот же Ивано-Франковск), но зато позиция отличалась освещённостью. Впрочем, и ветреностью тоже. Но уже через минут двадцать я взял машину - грузовой микрик - до Черновцов, куда и прибыл вскоре. Водитель просил меня по пути спеть ему беларусских песен и даже сам спел "А я лягу-прылягу", я же ему рассказывал нашы вершы. Вышел на городской объездной, купил в магазинчике продуктов и пошёл. Гаишник застопил для какого-то досмотра дальнобоя с молдавскими номерами, и я сделал попытку в него вписаться, но водитель сказал, что ему запрещено брать попутчиков. Так я и пошёл дальше, и два раза меня испугались молдавские дальнобойщики, а потом подобрала вахтовка и вывезла к окончательному выезду из города. Не успел я занять позицию, как самозастопился паренёк, игравшей во Львовской сборной КВН, и непрестанно шутил. И завёз меня в Новоселицу, и рассказал историю названия. "Когда-то молдавский национальный герой Штефан чел Маре охотился тут. Ну, и пробило его на хавчик. Глядь - а тут ни села, ни корчмы. Он и говорит: тут должен быть город. Взял стрелу, пустил и послал слуг искать её - там, где она упала, и должен был быть заложен город. А ту стрелу и не нашли. Тут он сказал: дайте мне, мол, новую стрелу. По-молдавски - "нова сулица". Так и назвали поселение. А потом уже хохлы переделали на свой манер". Я вышел в темноте и пошёл на край этого пгт, но, как водится, снова наткнулся на деревню. Неуспешно стопил, а потом решил идти спать. На заправке все уже спали, хоть свет и горел. И я вышел за последнюю хату, завернул за лесополосу, разгрёб снег и пошёл ломать ветки. Наломал очень мало, на четверть палатки хватило только. Потому что нормальных древ было ой как мало, а всё остальное - акации. Я поставил палатку так и решил для верности завернуться в целлофан, как неоднократно проделывал Кротов. Через несколько часов проснулся и почувствовал, что весь мой целлофан изнутри мокр, так что пришлось размотаться. А ветер свистал.

   И я заснул, а утром меня разбудили голоса и руки, тормошившие мою палатку. "Это что же, палатка?" - "Так я ж и говорю". - "А чего он там делает". - "А может, он там спит?". Тут я подал голос: "Ну конечно же, сплю!!!". Выполз и стал отвечать на их стандартные вопросы. В конце концов, они позвали меня к себе в хату и ушли. Я вылез, собрал шмотки, только спальник не упаковал да палатку оставил просыхать от моего сконденсировавшегося дыхания. Пришёл к ним, разложил спальник. Они меня накормили. Живут тут, в магазин за продуктами не ходят: всё сами делают - и хлеб, и всё остальное. Она сама - откуда-то с Урала, была замужем за немцем из тамошней колонии, а как он умер, приехала сюда и вышла тут за молдаванина. Сказали, чтоб я наперёд обязательно у них ночевал. Распрощались, и я пошёл складывать палатку. Ветер был мощный, чуть не унёс её в Закарпатье. Еле уложил, и то кое-как. СОП-жилет мой стал грязным от ночного ломания веток, но издалека это не так бросалось в глаза, и я нацепил его и стал стопить. Доехал на одной машине до следующей деревушки, а после прямо в ней взял маршрутку до самой молдавской границы. Водитель меня взял безденежного, но разражался тирадами о наглых халявщиках-автостопщиках. Переходя границу, у погранцов выяснил, что ДО сегодня тут не проходили. А вдруг им это удалось вчера? А погранцы, особенно молдавские, такие добрые и приветливые! Поговорили немного и расстались. До ближайшей деревушки - Крива - мы шли с бабулькой, с которой ехали в той маршрутке. По-русски она знала всего пару слов, и тем не менее на протяжении нескольких километров мы обсудили трудности автостопа, погоду, зарплату и много чего ещё. Начиная с самого таможенного терминала и до деревни прямо на дороге валялись следы находившейся рядом лесопилки. Не дойдя до деревенской автобусной остановки, мне удалось остановить машину. Бабульке дальше ехать не надо было, и она угостила меня двумя яблоками и одним леем.

   Я уехал. Но недалеко - всего километров на 25, до Липкан. А там меня застал проливной дождь, поливающий меня, пока я шёл в гору к заправке и там не укрылся. Заправщик взглядом мне сочувствовал, но никак не на деле. Наконец, меня мокрого взял один мужик и высадил в Бричени. А по пути я подмечал молдавские особенности: пронумерованные колодцы, обилие придорожных могил (их было много и до самого Кьхишинэу), придорожные распятия (под которыми красовались столь же аккуратно оформленные черепа со скрещёнными костями) и необычные километровые столбики: бетонные, белые, с красной или голубой верхушкой. Большими цифрами - номер километра, потом - название ближайшего города и километраж до него. Издалека - ни дать ни взять могильная плита. В Бричени я стал под дождём на заправке, но место было неудачное: заправка - газовая, и поток тут невелик. А выезд из города - в нескольких километрах впереди. Но, как сказал газозаправщик, там есть другая заправка, с большим навесом. Туда я и устремился, хлестаемый в правое ухо косым дождём с ветром. Поднялся на гору и увидел ту заправку: она стояла с ЛЕВОЙ стороны дороги! Так что я попытался взять пару машин и после пошёл к заправщикам сушиться. Поговорили с ними. Они получают тут 90 долларов, и это считается супер-престижной работой, за которую следует держаться зубами и когтями. Заодно обменялись сведениями о телеканалах, сотовой связи и ценах на бензин и машины. Где-то через час (а было уже около четырёх) я снова вышел на трассу и через некоторое время застопил двух пареньков на "Ниве" со столичными номерами. Одного звали Гриша, а другого - Женя. Они работают на фирме, которая закупает в Беларуси наши трактора и реализует тут. Хвалили. А то Кишинёвский завод делает только гусеничные, да и те весьма ненадёжные. Женя так интересно говорил: "Угося-а-айся петеньем!". Завезли меня за Единец и попытались высадить. Но я выяснил, что они всё-таки сегодня поедут в столицу, и предложил поездить с ними, при необходимости помогая им с работой. Они согласились, а помогать оказалось не надо: им нужно было всего лишь заехать в пару мест и там о чём-то договориться. Так и поехали, а перед самым Кьхишинэу они дали мне мобилу, и я позвонил вписывающей Оле, и она с радостью меня выслушала. Расстались мы с пареньками друзьями у главпочтамта, и я отправился разменять деньги и потелефонить домой, и это мне удалось. А потом пришёл к восьми к триумфальной Арке, но ДО там не было (Оле они тоже ещё не звонили). Тогда я пешком пошёл на вписку, по пути купив дешёвых сосисок. По пришествии на вписку у меня отобрали одежду и отправили её в стиральную машину, и мне самому была предоставлена возможность помыться. Впрочем, меня больше интересовал вопрос просыхания меня и моих шмоток, но и это решилось без проблем. Пока я кормился ужином, Оле потелефонили ДО. Вчера они добрались стопом до Чорткива, и там драйвер вписал их к себе на ночь. А сегодня они ехали хорошо и перешли границу через полчаса после меня, о чём им несколько раз сообщили те же самые добрые молдавские погранцы. В Липканах они вымокли окончательно и сели на автобус до столицы, заплатив деньги, правда, не полную стоимость билетов, ибо ввели водителя в заблуждение котировкой беларусского рубля (им расплатились частично). И они пошли на 10-часовую стрелку, хотя изначально было условлено, что по прибытии первым делом звоним Оле и только после отправляемся к Арке. Вскоре они прибыли на вписку и тоже подверглись отбиранию одежды. Моя к тому времени уже отмылась, а вместе с ней и доллары, визитки и билет бедного студента, однако. Мы все вместе отужинали, вылезли в круглосуточный инет и кинули сос о необходимости вписки в Одессе. После прекрасно выспались втроём на большой кровати.

   А утром поднялись и после завтрака подались с Димой осматривать город. Мы ехали в троллейбусе, и я бесплатно прокатился по билету бедного студента. Выйдя в центре, принялись фотографировать всё подряд. Кьхишинэу оказался очень похожим на Минск, только размером поменьше. Он так же, как и беларусская столица, в войну был разрушен. И посему архитектурный стиль нынче - советский классицизм вдоль всего Bulevardul Stefan cel Mare si SFunt и прилегающих улицах. И вот на нас напал мент, потребовал показать отснятые кадры и увидел среди них здание парламента, а это вроде как фоткать нельзя. Он пытался отвести нас в отделение - "недолго: часа на три, а потом пойдём в кафе знакомиться поближе. Или у вас будут какие-то другие предложения?". В конце концов, он попросил, чтобы я продал ему свой фотик. А потом переписал себе в книжонку номера наших паспортов и спросил назидательно: "Ну и как вы будете дальше путешествовать, если у вас уже такие проблемы?". Мы удалились и пошли в археологический музей, где проканала наша дорожная грамота. Там мы осмотрели всё-всё, побеседовали со смотрительницей и пошли дальше фоткать улицы. Заглянули в сувенирную лавку и ушли оттуда с молдавским флажком и маленьким мэрцишором - красно-белыми фигурками из вязальных ниток. В магазине "47 параллель" купили еды, а потом ещё долго ждали в переходе, пока вернётся продавец кассет, и у него я приобрёл альбом молдавского (я на это надеюсь; а может, это румынский) рэпа. Приехали домой (я - снова по студаку) и сунулись в инет, но вписку пока никто не подбросил. В этот вечер олин Саша изготовил для нас мамалыгу - торт из кукурузной муки, брынзы и сала, а я обильно поливал всё это кетчупом. После чуток поглядели телек (более 70 каналов имеется) и улеглись-таки спать.

   Где-то в полдень следующего дня (а было уже 25-ое февраля) мы выбрались из дому. К этому времени у нас уже был контакт в Одессе, где можно будет вписаться. И поехали в Приднестровье, которым нас уже успели напугать. Я добрался до Бендер за три машины, а один из драйверов оказался владельцем кафе, и он меня угостил мамалыгой. Она была сготовлена по-иному: брынза натёртая словно кокосовая стружка, вместо сала - мясо. И всё равно заеденье. На молдавско-приднестровской границе мне зажали 33 бани сдачи. А ценник за нахождение в их стране такой: приднестровские рубли - 4, гривни - 2.77, российские рубли - 13.72, молдавские леи - 6.67, доллары - 0.49, евро - 0.37. Если перевести на беларусские рубли, то получится от 960 руб (если рассчитываться евриками) до 1135 (ежели отдавать гривнями). Разбежка получается примерно в один лей. Но всё по-деловому быстро, без придирок. И оттуда я пошёл пешком до Бендер. По пути заснял идеальный пейзажик: сквозь лесополосу просвечивается поле с холмами, и у самого горизонта ползёт поезд. Приднестровье... Вот где царит настоящий социализм: всюду недостройки, советские лозунги и совковая реклама (например, автомобилей ВАЗ, ЗАЗ и "Москвич"). На вокзале подобрал ДО, и отправились мы телефонить. Тут тоже всё по-эСэСэСэРовски: межгорода надо дожидаться, двери в кабинки деревянные, телефоны древние дисковые и все пользователи орут в них громче матюгальника на митинге оппозиции. Потом сели на культовый 19 троллейбус и устремились в Тирасполь - столицу ПМР. Тут тоже прокатила наша грамота, таким образом сэкономили 6 "приднестровиков" (по одному за каждого и ещё по одному - за багаж). На въезде значилось "Орденоносный город Тирасполь". Это вам не какой-нибудь "Санкт-Петербург, город-герой Ленинград". А в центре - прямо-таки круглоюбилейная надпись "1792 - 213 - 2005". И танк стоит, и памятник Суворову, что город основал. И вообще, Александр Васильич тут - национальный герой. Тирасполю бы стать побратимами с нашим Кобрином - там тоже всё подряд его именем названо. Правда, у нас он камня на камне от города не оставил, только что дерево посадил. И вот мы перешли за мостик, дождались маршрутку и помчались на ней за восемь километров, в Кицканский Ново-Нямецкий мужской монастырь, где планировали вписаться на ночь. В темноте отыскали ворота и прошли к храму, где отстояли службу и поговорили с батюшкой. Он нас передал молодому послушнику Илье, который и отвёл нас сначала в трапезную (где мы наелись от пуза гречневой каши, капусты и самодельного хлеба с компотом), а после - в гостиницу для паломников. Нам с Димой досталось холодная комната, а Оле - тёплая, с камином. Даже в коридоре и уборной было теплее, чем в нашей келье. Потом пришёл батюшка и забрал наши паспорта, на что Дима вопросил у меня: "Чем священник отличается от таможенника?", а я не знал, что ему ответить. Через полчаса документы нам вернули, и мы улеглись в спальники, а я ещё почитал чуток купленную во Львове редкую книгу "Удачи капитана Блада". Обувь наша была немного мокроватая, и мы израсходовали несколько молдавских предвыборных газет на адсорбенты. И заснули. Конечно, эта вписка был несравнима с Кьхишинэуской; и если Новиков назвал эти кельи пятизвёздочными, то Оля и Саша - владельцы семизвёздочной вписки, за что им максима респект.

   В шесть утра мы поднялись, собрали шмотки и пошли на утреннюю службу, и отстояли её от начала до конца. А после к нам подошёл Илья и определил нам послушание: я чистил лук, а ДО - картошку. Ещё Илья угостил нас яблоками и подарил по иконке. В двенадцать была трапеза, и там снова мы наелись - на этот раз грибов. А после начали осматривать монастырь. Он оказался не очень древним - шестидесятые годы девятнадцатого века, и многие постройки несут на себе благодарность государю Николаю. Два больших собора, несколько церквушек, келейные корпуса и колокольня. А ещё - впервые такое увидел - бензоколонка прямо на территории монастыря. Выяснилось, что это для монастырского транспорта, правда, сейчас колонка не работает. А скит находится в десятке километров (там их подворье, живность, пчёлы, сад и прочее) - вот и надо было ездить за продуктами. Напоследок мы забрались на самый верх колокольни и оттуда фотографировали окрестности, а заодно колокола и роспись потолка на первом этаже. После распрощались с Ильёй, обменялись адресами и отправились восвояси за стены монастыря, где погрузились в маршрутку и приехали в столицу Приднестровья. Там нам встретился Ростислав - этнограф по призванию, и он нам устроил экскурсию по городу с экскурсом в историю. Показал, какие когда здания как назывались, что где было, где раньше какие реки текли и чем сейчас город живёт. В Приднестровье очень мало тяжёлой промышленности, в основном выживает за счёт лёгкой. Обувная фабрика в Бендерах, три текстильных предприятия в Тирасполе, ещё кое-что. В Днестровске находится электростанция, которая питает и всю Молдову. Приднестровцы хотят, чтобы Молдова платила за поставляемую энергию, а Молдова в ответ на такие выпады кричит на весь Евросоюз, что у нас тут сепаратисты разгулялись. В самом Тирасполе горячая вода бывает два часа в неделю - в выходные. И только в одном районе она - анлим: какой-то завод перенаправил воду, охлаждавшую какие-то агрегаты и поэтому нехило нагревавшуюся, на один микрорайон. В котором и живёт Ростислав. Потом мы с ним распрощались и долго ещё шли пешком, а в итоге сели на троллейбус (кондукторша не прониклась к нам симпатией и грамоту не восприняла) и заехали на край города, где втроём вписались в одну машину и доехали до Первомайска - таможенного перехода с Украиной.

   Переходили пешком. Погранцы взяли наши миграционные талоны и испросили наши учётные карточки, а когда выяснилось, что у нас их нет и на въезде сказали, что ничего кроме миграционного талона не надо, сказали: "Ну вот, сплошные нарушения". Но в итоге отпустили и дали ещё анти-Воронинских листовок. Зашли в кафешку и выпили горячего чаю, а после втроём стали на позицию, отделались от пьяного тюленя, и ДО застопили автобус Бендеры-Одесса, который взял нас троих и ещё того пьяного локала, всех бесплатно. Так мы и ехали до Одессы, а я разговаривал с женщиной об экономическом положении в Беларуси, и положение это вызвало её белую зависть. А на прощание она подарила нам 5 гривень. Въехали в Одессу, вышли на автовокзале и попытались отыскать международный телефон. Таковых оказалось два (на всём вокзале!), из которых один не работал вовсе, а другой отказывался воспринимать любые вводимые цифры. Тогда мы сели на троллейбус и поехали к ж/д вокзалу. Кондукторша с вниманием изучила нашу грамоту, но посетовала на строгость контролёров, и, поговорив ещё немного, мы без сожаления расстались с мелочью. На вокзале мы позвонили по домам и принялись вылавливать Юлю - обладательницу вписки. Проделав сие раз пятьдесят и ничего не добившись, мы с Димой пошли в инет - вдруг ещё одну вписку прислали. Нет, не прислали. По пути встретили парней с рюкзаками. Испросили их сущность и узнали, что эти товарищи в данный момент не стопщики и не туристы, а просто только что вылезли из катакомб. Сказали, что вписку "так сразу найти для вас трудновато", и мы ушли обратно на вокзал. На первом этаже кроме газет продавалась униформа для железнодорожных служащих - от погон и фуражек до кителей. Платить по 3.40 гривни за ночь на вокзале (платный зал с деревянными сиденьями) нам не захотелось, и тогда я предложил топать на товарную станцию: по многочисленным заверениям Кротова, в оных можно дёшево поесть в круглосуточной столовке при везении вписаться у диспетчера. По пути мы пробивали ночлег в изыскательском вагончике, но снова были отшиты боязнью хозяйки вагона получить нагоняй от вездесущей проверки. Мы прошли ещё дальше, и приблизились к домику с освещёнными окнами. На табличке значилось, что это стрелковое отделение военизированной охраны вокзала и путей. Не успели постучаться, как вышел начальник и пообещал нас арестовать, если мы не уберёмся с охраняемой территории. Мы ушли обратно и по пути увидели не то барак, не то ангар. Внутри было нагажено, с потолка капало, и стояло три вагона (утром выяснилось, что в двери одного из них не было стекла и стоило влазить в него). Те двери, что мы осмотрели, выходили на улицу; но были и ещё двери, которые мы не проверили, а зря. Но, поглядев на творившийся в ангаре беспорядок, решили, что он необитаем, и уверились в своём желании заночевать здесь. Мы нашли чистый сухой закуток без ветра и поставили палатку, заснув блаженным сном с намерением подняться рано в шесть и ехать в Киев.

   Около семи нас разбудил украинский язык из уст какого-то человека, который вопросил, кто мы такие. Мы ответили, что туристы, и он сказал: "Ну спите, я буду про вас знать". Тут Дима предложил забить на всё и остаться в Одессе ещё на день, с чем мы и согласились, ибо хотели спать. Ещё часа через полтора тот мужик пришёл снова и привёл какого-то другого, который желал узнать, сколько мы заплатили тому, первому, за право тут ночевать. Мы сказали честно, что ничего не платили. Он посмотрел наши паспорта и сказал, что можем спать, но до двенадцати чтобы убрались. И вот около десяти нас разбудил третий мужик, бухой и вредный. Дима взял наши паспорта и пошёл с ним на разборки, мы с Олей в это время собирались. Вернулся Дима и вызвал меня. Я пошёл показывать этому чуваку отснятые фотки. Он показал, что у него значится на дверной табличке - "начальник отряда" (военизированной охраны, как пояснил этот чел). Так что, заверил он нас, мы полностью в его руках и за нарушение режима, проникновение на охраняемый объект и так далее она нас может сдать ментам, и тогда мы ни палатки больше не увидим, ни спальников, ни фотика. И начал заплетающимся языком выяснять имя, должность того, кто нам разрешил остаться до 12. А мы этих сведений не знали, и даже внешность описать не могли - темно тогда было. И самые тупые вопросы посыпались: с какой целью мы сюда приехали, кто конкретно сказал ехать в Одессу и так далее. Мы отвечали честно, на что он гневно приказывал нам не здеть, т.к. он нас насквозь видит. И по новой те же самые вопросы. В итоге мы вместе пошли в какой-то вагончик, где сидели и играли в домино те, кто приходил нас проверять первыми. Они сказали, чтоб этот начальник нас отпустил. Мы снова пошли в его камору (где было тепло и готовились оладьи), и он сказал, чтобы мы за 15 минут собрались, а чтобы не было неудобно перед теми ребятами (что в домино играли) и чтоб не составлять протокол - короче, с нас 100 гривен - и он вернёт нам паспорта. Мы не спеша упаковались и пошли снова к тем игрокам в вагончик с просьбой помочь. Тот, что наказывал нам выметаться до 12, сказал, чтоб мы послали это черта нафиг, так как "он такой же бомж, как и вы, и никакой он нахрен не начальник". Мы с Димой вышли из вагончика, оставили Олю там же, снаружи, и злобно и громко топая ногами, пошли снова в камору к типа начальнику. Типа "это наша заправка, вы чё беспределите?!" вломились к нему в комнату. Он уже храпел на кровати. Мы посмотрели на полках, на столе, даже в половину шкафа заглянули - паспортов не было. На стене висела куртка с толстым кошельком, но мы же чэсныя! Короче, бесцеремонно растормошили его и потребовали: паспорта давай! Он виновато спросил, каково наше решение, на что мы нагло сказали, что уже ходили к Самому Главному и тот сказал, чтобы этот псевдо-командир отдал наши документы. Иначе будет хуже, пригрозили мы от себя: чуть что, пойдём в посольство. Он открыл запертую на ключ другую дверцу шкафа и выудил наши аусвайсы оттуда, а я в это время стащил пару уже остывших оладий. Ни слова не говоря, мы так же громко топая вышли. А потом я предложил подождать десяток минут, и когда он снова завалится спать, забрать в назидание остальные оладьи: всё же кушать хотелось. Однако этот хмырь додумался запереться на замок.

   Ну, мы и пошли за Олей, а после выбрались в цивильную часть города и отправились гулять по улицам. Ходили-ходили - набрели на одну кафешку, в которой нам разрешили посидеть со своим хавчиком. Так мы в соседнем лотке купили с дюжину дешёвых разнонаполненных пирожков, а в этой кафешке - чай (дорогой, однако: полторы гривни). Прекрасно посидели, погрелись и пошли гулять дальше. Так мы вышли на Дерибасовскую, которая особого впечатления не произвела. Да и пустынная она какая-то оказалась, несмотря на воскресенье. А потом мы узнали дорогу к Потёмкинской лестнице и пошли к ней. Там был памятник. Мы спустились, пересчитав все ступени, коих оказалось 192. Не помню, сколько там пишут в справочниках, но если у них другое число - пускай переписывают. Внизу к нам прицепились две цыганки, чем меня весьма позабавили. Я абсолютно в себе уверен и знаю, что не поддаюсь зомбированию и внушению, поэтому с радостью пустился в беседу с ними. Дима тоже почему-то кинулся в эту авантюру. Мне досталась старая цыганка, а Диме - молодая и толстая. Сначала моя попросила одну купюру, сколько не жалко и от души. Что ж, я выудил ей из кармана 100 беларусских рублей. Она сказала, что беларусские деньги ей ни к чему, но меня это мало интересовало. Тогда она сказала, чтоб я теперь дал ещё одну купюру: "на большую надо почётную". Я вынул ещё двадцатку. Тут она вконец во мне разочаровалась, хотя до этого сулила всякие блага и мегабайты счастья. И решила извлечь мои украинские деньги (которые, понятное дело, лежали в другом кармане, но она про то не знала) и сказала, что возвращает мне мои 120 руб, только сделает это сама: засунет мне в карман. Я отверг эту попытку и сказал, пусть оставит себе, мне не жалко. Она догнала, что меня не проймёшь, и начала мне обещать всевозможные напасти и бедствия, если я ей не дам денег. Я не давал, сославшись на то, что нету. Она пыталась меня переубедить, но я сам скорее кого хочешь прозомбирую, чем у меня обманом деньги выцыганят. В конце концов, она решила создать у меня впечатление того, что все цыганки суть честные люди, и отдала мне мои деньги в руки, снова напрорицав множество удач. Тогда я вернулся к Диме, у которого дела шли не так хорошо. В итоге я его оттащил от уже двух цыганок (моя тоже его оккупировала) и мы оставили их изрыгать проклятья. Впрочем, особо бесноваться им повода не было: какую-то мелочь они от Димы получили. Какую именно - он нам никогда не сознался.

   Пришли мы в морской вокзал, оставили Олю со шмотками и пошли на пристань фоткать. Идти нам пришлось по снежно-водяному месиву, отчего обувь промокала. Пока дошли до края пристани и сделали по пяток кадров, ветер выдул из нас всё тепло и вдул обильно падающий с неба дождик. Вернулись на вокзал продрогшие. А ведь сначала собирались на дальний пирс идти! Хорошо, я углядел, что через него волны перехлёстывают, и мы не стали совершать сей опрометчивый поступок. Внутри сухого и тёплого вокзала поели хлеба и снарядили Олю открывать банку тушёнки, что она и проделала в баре "Вольная гавань". Там же ей не дали кипятка, потому как от его температуры начала плавиться наша бутылка, и посоветовали приходить вместе с нашей кашей, и они нам её сварят. Что мы и проделали, а заодно и прекрасно пообщались с барвимен. А там уж бар стал закрываться, и мы на прощание подарили им немного спасённых от смуглых женщин наших рублей. Они (работницы бара) удивились, что они называются "рубли", а не "зайчики". Мы им популярно объяснили, что к чему. Кстати, в Кьхишинэу был аналогичный случай. И вот мы ушли и попутно выяснили, что морвокзал на ночь закрывается. Тогда мы стали из множества газетной бумаги, подаренной нам тут же, в камере хранения, делать себе впитывающие влагу стельки и носки, и это нам удалось. После мы в очередной раз позвонили Юле и выяснили от мужского голоса, что она занята, но что мы можем приезжать, - и объяснил нам путь добирания. С радостью и олиной карточкой мы потелефонили Оле и Саше в Молдову (как нам было наказано) и сообщили о своём теперешнем положении. И помчались на вписку по мокрому снежному месиву. Долго ехали на троллейбусе, потом ещё почему-то стояли минут десять у автовокзала, ну и наконец прибыли, а затем ещё пешочком. Короче, когда пришли, то Юля уже спала, а встречал нас Жора. С ним мы под завывание ветра пили чай и беседовали об истории Беларуси и Украины. И когда наконец мы решили укладываться спать, внезапно во всём районе погас свет. Я сделал предположение, что ветром оборвало провода. Похоже, так оно и было. Так что мне не удалось зарядить аккумуляторы для фотика. Зато хоть обувь и носки на батарее прекрасно просохли.

   А утром мы всё же смогли подняться рано, попить чаю и попрощаться с Жорой (Юлю так и не увидели). Вышли и направились к трамвайной остановке, как говорил нам Жора. Но выяснилось, что трамваи не ходят, и нам посоветовали садиться на автобус или маршрутку. Раз семь или восемь нам это не удавалось: до того они были забиты. Тогда мы прошли против движения две остановки и успешно сели там. За полторы гривни доехали до автовокзала, и ещё за полторы (тоже с каждого) - до выезда из города. Было много снега (я ещё у вписки утром порадовался, что подморозило и не придётся мочить обувь). Вышли на продуваемый всеми ветрами путь на Киев, разделились и начали стопить.

   Через полчаса ДО взяли микрик "Мицубиси" и меня в него тоже посадили. В нём было холодно, и мы укрылись лежавшей овчиной. Проехав километров двадцать, остановились. Выйдя, увидели огромную колонну машин из сотни, которых дальше не пускали гаёвые: всюду намело снегу, и даже грейдеры пройти не могут - лопаты ломают. И нечего нам туда соваться, увязнем в снегу и замёрзнем там. Как минимум, сказали, часа четыре ещё стоять здесь будем. Так что лучше всем возвращаться в Одессу. Это можно было бы сделать, но у нас уже не было денег ни чтобы заехать на вписку, ни, тем паче, чтобы выехать снова на трассу. А машина наша ехала в Умань - это чуть больше, чем полпути до Киева, и водиле и его жене надо было стопудово туда попасть; так что они решили: если что - ночуем в машине. А мы пока пошли с Димой в магазинчик и заодно поспрашивать у водил, едет ли кто в Киев. Был один такой - дальнобой. Но, сказал, если сегодня шеф и даст добро ехать, то всё равно будет ночевать где-то, и взять сможет только одного. И пока мы стояли в очереди за хлебом, поток тронулся, и Олю с нашими рюкзаками высадили. Мы бегом к ним, а я - к дальнобойщику. Но нет: он знаками показал, что разворачивается. Тогда и я запрыгнул в наш микрик, и мы вместе поехали, периодически останавливаясь и увязая в снегу. Средняя скорость движения была километров 40 в час. Короче, в Умань мы приехали только в час ночи, где и высадили нас на вокзале (вписать не смогли). Там мы накупили на последние гривни хлеба и бананов и съели (в машине пожевали тушёнку и сухую овсянку; остальное время пытались заснуть и согреться на маленьком диванчике под одной рогожей втроём. Такие позы изобретали - хоть Камасутру дорисовывай). На вокзале у батареи разложили пенку и засели под спальник. Тут явилась тётушка и с ней два милиционера, которые забрали нас с Димой и провели полный досмотр вещей вкупе с проверкой паспортов. Порасспрашивали, как нам ездится стопом и как родители к этому ставятся. И отпустили нас досыпать, а уже в шесть утра та же тётушка нас разбудила, и мы подались пешочком за три километра на трассу.

   Солнце светило яркое и безоблачное, и снег не мёл. Вышли на позиции, и я достаточно быстро взял микрик священника с несколькими тысячами свечей. С ним мы ехали до Белой Церкови и по пути в тёплой кабине (а Дима сидел в холодном кузове на свечках) беседовали о том, что дети нормальные рождаются только на третий-четвёртый раз, а первые - как блины - комом получаются. Расстались на развязке, и снова разделились. Дима замёрз (он вообще в пути мерзляком оказался), а на меня, наоборот, такая пруха нашла - стоял бы и век стопил и драйверам улыбался. И хлебушек жевал. И застопил водителя киевской маршрутки, который спешил в столицу. И снова я позвал ДО, и, таким образом, весь путь от Одессы до Киева мы проделали втроём. Вообще, за эту поездку мы 710 км проехали стопом неразрывной тройкой. И вот в полдень мы въехали в Киев, разменяли денег и добрались на МАЗе до метро, а там погнали на Майдан - в банке Диму ждал денежный перевод. Но пока там был перерыв, мы подорвались в институт "Республика", где предполагалась наша вписка. Там передали нужные приветы и литературу, и нам сказали заехать вечером, часов в шесть, когда народ соберётся, - тогда и решат, где нас приткнуть. И мы отправились бродить по славному городу Киеву. Получили денюжки да и спустились под майдан отобедать в украинском аналоге МакДака - "Швидко". А потом продолжали шляться по Майдану, а напоследок я заказал 170 фотографий, и мы погнали на вписку. Там было много народу, который занимался изготовлением самиздата. Когда все стали расходиться, мы снова подняли вопрос о нашем ночлеге. Оказалось, что тут вписаться нельзя - начальство запретило, но мы поедем к Олегу (журналисту) и Руслану, который нас сегодня здесь встретил. Дешёвые сосиски и хлеб мы купили ещё в городе, так что на вписку пошли с чистой совестью. Там нас одарили всякой прогрессивной литературой, накормили и уложили спать, предоставив обширные возможности по помывке.

   К сожалению, на следующую ночь они нас приютить не могли (должны были вернуться двое остальных квартиранта), но Олег сказал, чтоб мы позвонили вечером - "тады штось прыдумаем". И мы снова отправились гулять по городу. Снова отсняли всё на Майдане, а после подались к Киево-Печерской лавре. Но по пути встретили огромную двухуровневую горку, с которой мы с Димой стали кататься, поэтому в лавру вошли незадолго до темноты. Пещеры уже были заперты, и нам пришлось ограничиться наружным осмотром и съёмками, которые становились всё сложней и трудоёмче. А оттуда вернулись к метро "Арсенальная" и позвонили Олегу, который дал нам телефон Павла. Его мы тут же набрали и договорились о вписке, а пока поехали на железнодорожный вокзал и там посидели и почитали (в том самом месте, где мы с Катей Юркевич ночевали летом во время поездки в Крым). Часов в десять поехали куда надо, но трамваи уже не ходили, поэтому обратились к локалу, который по счастливой случайности шёл на ту же улицу. Он нас завёл, потом мы нашли нужный дом и позвонили в квартиру. Самого Павла пока что не было, был Миша. А потом пришли и Павел, и Мишина сестра Олеся (по фамилии Тимошенко). Вместе мы поговорили про оппозицию, после поужинали, а потом пошли смотреть ролики периода оранжевой революции и беларусский фильм про партизан "Мистерии ..." чего-то, забыл чего именно; в трёх частях и очень увлекательно. Без пятнадцати пять улеглись спать. Как всегда, на шесть утра был запланирован подъём.

   Встали, конечно, попозже, собрались, обменялись вписками и расстались с лучшими чувствами. Я поехал провожать ДО: они - на конечную метро, а я - на предпоследнюю, на "Черниговскую" - зайти в магазин с картами. Там я приобрёл атлас Украины (на обложке значилось, что пятикилометровка, а оказалось, что семикилометровка), карты Киева и Крыма и большую карту Молдовы (три с половиной км в 1 см). Итого вышло: 9.90 + 4.20 + 4.20 + 6.60 = 24.90 грн. Потом я вернулся на Майдан и забрал из печати свои 27 плёнок, отдав за полторы сотни фоток (даже больше) 80 гривен. Но это были плановые расходы, на них был выделен н.з., который бережно хранился всю дорогу. А потом с этим грузом выехал за город и уже в четыре часа стоял на трассе. К счастью, ДО здесь уже не было. Я надеялся, что они уже в Гомеле. Почти сразу же взял машину до печально расположенных на трассе Броварей, и вышел у начала объездной. И там надолго не задержался - и вскорости сел в газик, который медленно (60 км/ч) повёз меня в Чернигов. Там тоже высадился у начала объездной и пошёл вперёд - в пятнадцати километрах впереди должна была стоять заправка. Попутно, конечно, стопил машины, и через какое-то время сел в грузовичок, едущий в Чернигов по боковому въезду. Так что вышел я у той самой заправки, правда, стояла она перед развилкой, но зато позиция эта была освещена. А тут и "Пассат-универсал" остановился, и водитель с беларусскими номерами испросил покурить. У меня же был только солёный арахис и немного наших денег. Но всё равно поехали. И вот вдруг на самой границе он говорит мне: "А тут я тебя вынужден высадить и дальше ехать один". Без объяснений. Что ж, я вышел (и забыл на полу машины свой замечательный вентиль-кастет, который выложил подальше от таможенных глаз). Прошёл первую часть украинской таможни, поговорил с погранцами, и тут узрел "Мерседес" с гомельскими номерами и пустым салоном. Я попросился туда, но водила недоверчиво косился на мой рюкзак, так что пришлось чуток времени потратить на увещевания, сводящиеся к тому, что бэг мой прекрасно размещается на коленях. Уговорил. Он отправил меня пройти остаток украинской таможни, что я и сделал, пока он ждал очереди перед микриком с дюжиной людей внутри. А я тем временем ел арахис солёный, приобретённый в Киеве на последнюю мелочь. Он меня подобрал, мы вместе прошли наших пограничников, а потом перекинули рюкзак в багажник. И поехали в Гомель, рассуждая о превратностях зимнего автостопа. Высадил он меня в девять в центре, и я отправился на вокзал, откуда позвонил Диме Салову, и он согласился оттуда меня забрать через полтора часа. Сначала я почитал журнал, а потом попробовал поспать (после четырёхчасовой ночи только немного вздремнул в грузовике до Чернигова). Но вскоре проснулся от холода и принялся растирать колени; причём делать это приходилось безостановочно - так холодно внезапно стало. Наконец, Дима пришёл, и мы отправились к нему на тёплую вписку. Они сегодня выехали и добрались до самого выезда из Броварей на первой машине; на второй - до поворота на Чернигов, потом до границы, где подкрепились остатками киевских сосисок и вдруг взяли дальнобойщика, который шёл по гомельской объездной и через Витебск в Латвию, так что Дима высадился у южной точки сей объездной и добрался домой на рейсовом автобусе, а Оля уехала дальше в свой Витебск. А я вот пришёл на вписку к Диме как сознательный вписчик: с сосисками и хлебом из Киева.

   Прекрасно устроившись, мы заснули до позднего утра, а там после завтрака посмотрели мультфильм "Остров сокровищ". После я пошёл на вокзал, дабы выехать на край города и прибыть к бабушке в Речицу. На позиции я обнаружил стадо тюленей в количестве 29 особей. Зашёл я за них всех и через 15 минут уже сел в машину, что привезла меня к повороту на город. Правда, пешком меня ломало идти, и пришлось взят ещё одну машину, на которой добрался поближе к общественному транспорту. И уже в четыре часа дня я был на месте. Там я прожил аж до вторника (а появился в пятницу) и занимался только тем, что удовлетворял физические потребности организма в питании и сне да читал старые журналы "Крокодил". Посмотрев в воскресенье прогноз погоды на ближайшую неделю (а в субботу утром началась метель и продолжалась всё время моего нахождения в Речице) и поняв, что если не выеду в начале недели, то придётся остаться аж до следующей, что меня никак не устраивало. Так что в понедельник вечером сходил на трассу поглядеть траффик, и во вторник в восемь утра уже занял позицию.

   За две машины удалось приехать почти под порог своего дома, и уже в час я вернулся в квартиру, из которой вышел 17 дней назад, хотя изначально маршрут предполагал 9 дней, но без заезда в Речицу, зато с посещением узкоколейки Антоновка-Заречное в Сарненском районе Украины. Но от этого пришлось отказаться ещё в Киеве, так как обещали температуру до минус 16 ночью; а мы перед выездом изучили прогнозы на декаду и рассчитывали на плюс 3-5 днём и не ниже минус 5 ночью. К тому же, и средства были на исходе. Но мы ни о чём не сожалеем. Всё ещё впереди.

   Вот и завершилась наша экспедиция (так громко мы обозвали эту поездку в путевом листе). Мною пройдено 2320 километров, Димой - 2160, Олей - 2500 (это был её самый первый в жизни стоп).
Ла риведере! Друм бун!

Alex Digger КЭП "Sky Division" 2005г.