ПО НАРОЧАНСКОМУ КРАЮ

Оригинал отчета со множеством фотографий - на сайте Надежды Ермачонок: http://ermachonok-foto.info/putevz.html

Часть I

Встали в пять утра, чтобы успеть на первую электричку. Точнее, в десять минут шестого. Потом эти минуты пришлось наверстывать, усиленно нажимая на педали по дороге на вокзал. Успели таки перед самым отправлением загрузиться в вагон со своими велосипедами, рюкзаками и собачкой. На электричке мы с Мишкой доехали до Молодечно, от Молодечно дизелем - до Вилейки.

Повсюду - поля цветущего рапса, похожие на желтые озера, посреди которых островками - крыши домов и кроны кустарников. Когда мы проезжаем мимо, нас обдает волной сладкого цветочного аромата.

Муха ерзает в рюкзаке у меня за спиной, устраиваясь поудобнее. Для нее езда на велосипеде дело привычное - она со щенячьего возраста ездит со мной, выставав из рюкзака лопоухую башку и с любопытством оглядываясь вокруг.

Вилейку мы проскочили, даже не взглянув на ее достопримечательности. Там есть костел (начало XX века, неоготика) и церковь (конец XIX, под древнерусское или византийское зодчество) - на главной площади города, но нам даже как-то в голову не пришло заехать на них взглянуть. Очень уж хотелось поскорее на природу.

Любань. На центральной площади установлен камень, на нем табличка с надписью: "Аграгарадок Любань створаны у 2006 годзе на базе аднайменнага паселка, узнiкненню якога спрыяла пабудова у 1807 годзе памешчыкам Iванам Вiктаравiчам Грымалам-Любанскiм маёнтка на месцы сселенай вескi Юхавiчы, вядомай з 1536 года". Проезжая по улицам Любани, мы с любопытством оглядываемся - пытаемся определить, что из себя представляет агрогородок и чем он отличается от обычного поселка. Агрогородки - это поселки усадебного типа, со всеми городскими удобствами и развитой инфраструктурой. Так, по крайней мере, о них везде пишут. Действительно, мы увидели много новых современных коттеджей. Дома, которые расположены вдоль улиц, свежевыкрашенные и ухоженные. И в то же время на заднем плане просматриваются серые стены и крыши обветшалых деревенских хат.

Маленькая церквушка в Любани явно совсем недавно построена. Красивая, но какая-то не очень солидная. Наверное, потому, что она слишком пестро покрашена - синие крыши, оранжевые наличники на окнах...

В одном из переулков - гнездо аистов на телеграфном столбе. Самого аиста едва видно. Я долго стою с фотоаппаратом, прицелившись, ожидая, что он хотя бы поднимет голову, но там, наверху, не происходит никакого движения. Только воробьи снуют вокруг аистиного гнезда, то подлетая, то улетая. Видно, у них там тоже гнезда. А внизу, у столба, копошится важная, мохноногая, явно породистая курица. Неподвижный аист мне быстро надоел, и я принялась гоняться с фотоаппаратом за курицей. И тут слышу, Мишка кричит:
- Оля, смотри!
На гнездо в этот момент спустился второй аист. Хлопая крыльями и пощелкивая клювами, они стали приветствовать друг друга...

Деревня Королевцы до начала XIX века носила название Ижа. Позже Ижой стали называть поселок, расположенный километрах в пяти к северо-западу от этого места.

Справа, чуть в стороне от дороги, показались какие-то ржавые конструкции. Мы свернули туда, чтобы посмотреть. Это оказалось кладбище автомобилей. В основном колхозной техники – комбайнов и проч.

Мишка предложил прихватить с собой на память руль от комбайна. Мне эта идея понравилась – замечательный руль – ржавый и гнутый, с остатками пластиковой обмотки. Но слишком большой и тяжелый. Симпатичные ржавые шестереночки – тоже тяжеленные. После недолгих поисков мы откопали и прихватили с собой в качестве артефакта пружину с кулак величиной.

В это время Мишке на плечо приземлился большой и солидный одноусый жук. Серый с темными пятнами и, в отличие от большинства жуков, не блестящий, а какой-то замшевый. Правый ус у него был на своем месте, а левого недоставало.

По приезду в Минск я выяснила, что он называется рагий чернопятнистый (Rhagium mordax), и приделала ему в фотошопе недостающий ус :-)

На дороге, идущей вдоль Вишневского озера, лежала мертвая гадюка - её задавила машина. Мне в связи с этим подумалось: как мы, однако, привыкли беспечно бродить по лесам – ни тебе хищников, ни ядовитых змей. А вот ведь есть, не все еще перевелись.

Близился вечер – доехать в этот день до озера Свирь мы явно не успевали. Поэтому решили заночевать на берегу Вишневского. Правда, берег в том месте, где мы подъехали, оказался болотистым и топким. Подхода к воде мы не нашли, поэтому поставили палатку в некотором отдалении от берега, в лесу. Мишка сгонял на велосипеде в деревню за водой, мы развели костер, сварили ужин. Потом притихли, прислушиваясь к звукам леса. Крики озерных чаек к вечеру утихли. Но зато что-то долго и странно ухало в камышах...

Часть II

Утром мы проснулись под шум дождя. Капли барабанили по палатке, что было несколько неожиданно, поскольку прогноз обещал солнечную погоду. Потом только мы сообразили, что прогноз мы смотрели для Минска, а сами уехали на полторы сотни километров к северу.

- Это наш завтрашний дождь! Он сегодня закончится, значит завтра, когда мы приедем на Голубые Озера, будет солнышко. И это замечательно!

В поселке Шеметово – костел XIX века. Но нас больше впечатлил не он, а руины усадьбы Скирмунтов (XVIII в.). От нее остались фасад и внутренняя стена – остальное почти полностью разрушено. Внутри все заросло бурьяном и деревьями.

– Этим деревьям лет по пятьдесят, не меньше!

Стены внутри еще сохранили остатки почерневшей от копоти штукатурки – во время войны здесь произошел пожар.

Кроме всего прочего сохранилось какое-то темное подвальное помещение с зарешеченными окнами и один пролет лестницы, придавленный обвалившимся потолком. Всё сырое, замшелое...

- Пошли отсюда – не нравится мне этот потолок. Он, конечно, может еще сто лет простоять, а может и сейчас рухнуть.

На мокрую дорогу повыползало множество виноградных улиток - только и гляди под колеса, чтобы их не передавить.

Облачный фронт разделили небо на две половины. Одна из них – серая и унылая, вторая – голубая, с веселыми клочьями светлых облаков. Фронт двигался медленно, но все-же приближался. Когда мы въехали в Засвирь, уже светило яркое солнце.

Костел кармелитов стоит на возвышении и впечатляет своим величественным видом. Легкий, освещенный солнцем, он меня особенно поразил – может быть, по контрасту с мрачными шеметовскими руинами. Высокое окно с цветными стеклами после зияющих зарешеченных провалов...

Правда, позади костела мы тоже обнаружили руины (бывший жилой корпус монастыря кармелитов), но совсем не мрачные, а вовсе даже наоборот. (Остатки стен из красного кирпича и камней с полуразрушенными арками.) Как, однако, влияет на восприятие перемена погоды :-)

От Засвири мы надумали ехать не по шоссе, а по проселочным дорогам. Правда, первый же участок такой дороги преподнес нам сюрприз в виде глубокого, свежего, еще не утрамбованного машинами песка. Велосипеды в нем вязли и буксовали, приходилось то с них слезать, то влезать на них обратно. Благо, что этот участок оказался не очень длинным.

На каждом повороте мы сверялись с картой, чтобы не ошибиться дорогой. Дубники, дальше Семки...

- Вон человек идет, сейчас у него спросим, доедем ли мы по этой дороге до деревни Семки.
- Семки? А может, все-таки не Семки а Семки?

- Скажите пожалуйста, деревня Семки там?
Человек ухмыльнулся и кивнул:
- Да, там.
- А как она правильно называется?
- Сёмки.

Дубники и Сёмки нас удивили своими необычными мощеными камнем улицами. Мишка спросил у какого-то местного деда:
- Откуда у вас такие мостовые?
- Это еще при поляках: приезжали каменщики и мостили.

В Сёмках Мишка стал расспрашивать дорогу на Константиново.

- За деревней перекресток, так вы езжайте по дороге налево, доедете до Ворошилок, потом до шоссе, и по шоссе – до Константинова. Всего километров восемь.
- Не, вы нам объясните как прямо доехать!
- Прямо? Через лес? Ой, там такая собачья дорога!
- Ничего, мы ж не на машине – на велосипедах, как-нибудь проедем.
- Ну тогда езжайте за деревней прямо мимо кладбища. Это будет километра три.

"Собачья дорога" - это еще мягко сказано. Две глубоченные колеины, заполненные грязью, по которым никак невозможно проехать на велосипеде. Между ними – узкий перешеек, поросший крапивой и прочим всяким бурьяном. По этому перешейку мы и поехали, каждую минуту рискуя соскользнуть колесами в грязь. Романтика! А еще по дороге свернули на развилке направо и попали на какой-то лесоповал – пришлось возвращаться на главную дорогу...

Поскольку Голубые Озера – это заповедная зона, и там нельзя ставить палатки и разводить костры, у нас в планах было остановиться на ночь на озере Болтик. Там специально оборудованная стоянка. Но не так это оказалось просто осуществить. То, что мы приняли за хутор Яцыны, оказалось совсем не Яцынами, а непонятно чем, даже не обозначенным на карте. Приехав туда, где, по идее, должны были быть лес и озеро, мы обнаружили там дорогу и указатель: "Яцыны – 1,5 км". Нам ничего не оставалось, как поехать по этому указателю.

Яцыны-то мы нашли, а вот дальше... Лес-то знакомый, но дорог в нем множество – по какой из них ехать? Мы выбирали дороги наобум, пока Мишка не увидел знакомые приметы.

- Всё, я знаю где мы! Вон там, справа на возвышении – старинное кладбище, а внизу – река. Там еще родник есть. А озеро – правее. Оно совсем рядом, но напрямую не проедешь, надо возвращаться. Ну что, поедем к озеру или здесь заночуем?

Уже темнело, но как-то обидно было останавливаться абы-где, не доехав каких-то пару километров до благоустроенной стоянки. И в озере как не искупаться?

- Поедем к озеру.

Болтик – небольшое красивое лесное озеро. Из него вытекает и струится по каменистым перекатам прохладный чистый ручей. Туристическая стоянка хорошо оборудована – столики под навесами, кострища, обложенные каменьями и окруженные скамейками. И даже кучка наколотых сосновых дровишек, прикрытая от дождя куском жести. Так что ужинали мы как человеки – за столом, подвесив над ним включенный фонарик. Удобно, но слишком уж цивильно - не по-походному...

- Слушай, а давай чай возле костра будем пить. А то так как-то неуютно...

Часть III

Вода протекает под мостиком и веселым искристым потоком сбегает вниз, между большими замшелыми валунами. К мостику со стороны ручья зачем-то приставлена короткая лестница с тремя ступеньками. На краю мостика лежит высохшая хитиновая шкурка рака – легкая и ломкая, голубоватого цвета...

Нахождение непосредственно на территории заповедника вроде бы запрещено. Это мы только потом узнали, прочитав соответствующую надпись. Поскольку там, где мы в него въезжали, никаких подобных предупреждающих знаков не было, а был только: "въезжать на машинах, разводить костры, ставить палатки запрещено", то мы сочли, что нам можно.

Озеро Глухое. Зыбкие, неровные берега, состоящие из слоя мха и болотных трав. Если стоишь на одном месте, мох постепенно опускается, и под ноги начинает просачиваться вода. Глубокая, заповедная тишина – крики птиц и прочие лесные звуки не нарушают ее, а только подчеркивают. Пышно цветет багульник, а склоненные головки пушицы примяты прошедшими дождями.

Мост через реку Страчу в плачевном состоянии. Мишка был здесь последний раз лет пять назад – говорит, что тогда по этому мосту свободно могли ездить машины. А теперь он зияет множеством щелей, настил стал шатким и ненадёжным. Пока Мишка купался в реке, пыхтя от холода и удовольствия, я от нечего делать заглядывала в щели моста.

Впереди показались какие-то деревянные конструкции и на них – несколько рабочих. Издалека непонятно – то ли они что-то строят, то ли разбирают. Подойдя ближе, мы убедились, что все-таки разбирают. Здесь был старый хутор. В нем жил дед – держал пчел и прочее хозяйство. Когда совсем состарился, в одиночку вести хозяйство стало трудно – он переехал в ближайшую деревню.

Хутор опустел. Несколько подсобных строений и куча какого-то старого хозяйственного хлама – вот все, что от него осталось. Вероятно, скоро не останется вообще ничего...

Осмотрев северную часть заповедника, мы собирались перейти Страчу метров на двести выше слияния с рекой Лынтупкой. Там она широкая и мелкая. В этом месте была переправа – большое бревно, перекинутое через реку. Место-то мы нашли, а вот бревна не оказалось. То ли его подмыло и унесло водой, то ли лесники специально его убрали, чтобы всякие вроде нас почем зря не шлялись.

Мишке не очень хотелось отказываться от своих планов. Он предложил перейти реку вброд. Глубины-то по колено, не больше.

- А велосипеды?
- Мы их разгрузим, и я их перенесу.

Однако эта вроде бы простая задача оказалась невыполнимой. Вода в реке очень холодная. Уже через пару минут ноги сводит. С грузом по неровному каменистому дну до того берега за пару минут едва ль дойдешь. А еще несколько раз туда и обратно.

- Нет уж, давай не будем затевать такой экстрим.
- А может, тогда махнем в объезд?
- Поздновато уже. Пока доедем, уже темнеть начнет. Давай лучше здесь еще побродим, а ночевать вернемся на Болтик.

Мишка расстроился, что мы на Глублю и Глубельку не попадаем. Я его уговариваю:
- Ты на Голубых озерах несколько раз был. А я, например, на Глубле была, а в этой части заповедника – ни разу...

Когда мы возвращались, рабочих на хуторе уже не было. Кроме них мы никого не встретили на территории заповедника. Вечером мы вернулись на Болтик. По дороге я Мишке объясняла:

- Для меня, как для фотографа, "много" - это то же самое, что ничего. Мне одно такое озеро облазить и осмотреть - знаешь, сколько я найду интересного? А так мы пробегаем мимо и успеваем увидеть только общие планы. Фотография - это, понимаешь ли, занятие медитативное - нужно настроиться, увидеть подходящие ракурсы. Суеты, однако, это дело не терпит...

Часть IV

На подъезде к деревне со странным названием Грумбиненты дорогу перегородило упавшее дерево. Слева лес, справа пашня и огород, на огороде, в некотором отдалении от нас, возится женщина. Мишка, оставив велосипед, пошел к ней поспрошать дорогу. Выяснил, что нам нужно ехать через деревню. Кое-как обогнув упавшее дерево, миновав загородку с надписью "объезд", мы поехали по главной улице деревни. Слева - красивый дом с резными ставнями, высокая калитка, украшенная ажурным деревянным узором. Справа - плетень, увешанный разнообразными старыми горшками и скамейка с колесами, и еще разные забавные штучки, сделанные из раскрашенных камней и деревяшек.

Немного дальше на завалинке в тенечке сидят три деда. Я с ними вежливо поздоровалась, они никак не отреагировали - ни один из них даже лицом не дрогнул.

За Грумбинентами мы поехали прямо. Если бы свернули налево, сэкономили бы километра полтора пути. Дорога, ведущая к озеру Свирь и одноименному поселку, шириной с хорошее шоссе, но не асфальтовая, а противно песчано-каменистая. После каждой проехавшей мимо машины пыль поднимается столбом и долго висит в воздухе. Асфальт начался только на въезде в поселок...

Ворота костела широко распахнуты, но я все-таки стесняюсь заходить внутрь глазеть. Мишка не очень-то стесняется. Мы все-таки вошли.

Божья мать на иконе, которая над входом в костел - грустная, даже скорбная. Над иконой свили гнездо ласточки. Роскошные витражи в окнах, изображающие святых, большой старинный колокол во дворе. Колокол украшен орнаментом и рельефными изображениями...

Свернув налево, в круто уходящий вниз переулок, мы выехали к берегу озера Свирь. Озеро это, протянувшееся в длину на четырнадцать километров, в ширину имеет километра полтора-два, не больше. Мы едем вдоль берега по такой же пыльной и знойной дороге, однако само присутствие озера как-то освежает.

Мишка свернул с дороги чтобы прочесть какую-то очередную табличку.

- Представляешь? Здесь было поселение, в шестом веке до нашей эры!

Это тема его весьма впечатлила - по дороге он стал ее развивать, фантазируя о том, как забрели к нам откуда-то кочевники, увидели красивое озеро и остались здесь жить.

- Прекрасно понимаю этих кочевников! Лично я не против чего-нибудь перекусить - с видом на озеро.

Мы свернули с дороги и проехали по тропе к берегу. Заросли кустарника и камыша в этом месте расступились, открыв проход к воде. На берегу, перевернутая вверх дном, лежит рыбацкая лодка - на этой лодке мы и расположились отдохнуть и пообедать. Намазывая бутерброд, Мишка вдруг спрашивает:

- Как ты думаешь, под лодкой могут быть змеи?
- Думаю, вряд ли.

Но на всякий случай поджала ноги и подсадила повыше собачку. Мишка возмутился:
- Ну вот - о собачке заботятся, а меня пусть змеи кусают, да?!